Парусный блог Алёны Ермиловой

chelsea-arts-club

Как я попала в старейший в мире клуб искусств

Этим летом к моей коллеге Юле прилетал английский скульптор Вильям Фаук, шапочный знакомый, который ехал из Лондона в Киров через Москву.

Уильям был по-настоящему творческим человеком: взял в аэропорту не свой чемодан, дважды опоздал на поезд, чуть не забыл в гостях пакет с инструментом, потерял обратный билет — словом, вместо того, чтобы просто встретить его в аэропорту и проводить на вокзал, мы возились с ним два дня, и ночевал он у меня дома. Растроганный, улетая, Вильям горячо приглашал нас в Великобританию.

В декабре мы случайно списались, Вильям узнал, что я буду проездом в Лондоне — и предложил остановиться в Клубе искусств Челси, «недорогом и сумасшедшем месте с завтраками и атмосферой». Перед отъездом у меня не было времени разбираться, и я согласилась не глядя.

Так вот. Это оказался элитный клуб для художников, скульпторов и поэтов, один из старейших в мире. Попасть сюда можно только по приглашению заслуженного члена клуба, который знает вас не меньше двух лет и готов собрать подписи в вашу поддержку. В год клуб принимает всего сто членов, и список ожидания у председателя только растёт. Клуб имеет собственный трёхэтажный особняк с гостиной, бильярдной, баром, садом и несколькими крохотными комнатами, которые сдают членам клуба и их гостям. В одной из таких я как раз и живу.

Место очаровательное. Центр Лондона, а у меня под окнами плющ и весь день поют птицы. По вечерам в гостиной живая музыка — фортепиано, флейта, джаз. Любые электронные устройства строго запрещены: телефоны, ноутбуки, планшеты, фотоаппараты — всё выключается при входе и прячется. Стоит достать телефон в гостиной, как на тебя тут же начинают шикать. В первый раз нового гостя обычно прощают, а на второй могут и конфисковать телефон, и разбить. Для заметок есть старая добрая бумага, а картины и скульптуры нужно описывать — показывать фотографии на телефоне нельзя.

Сейчас особняк белый, но его нередко перекрашивают. Например, в 2011 году его стилизовали под дом, развороченный бомбежкой (70 лет со дня окончания немецких бомбардировок), а в 2010 разрисовали сценами из цирка (в дополнение к тематической выставке, проходящей внутри клуба).

Жить здесь свежо. Это каменное викторианское здание без центрального отопления и почти без горячей воды, но окна широко распахивают даже в январе даже в душе.

Но самое главное — это, конечно, члены клуба. Все раза в три старше меня, общительные и неугомонные. Бильярдная, гостиная, бар набиты с утра до поздней ночи. Кажется, что все друг друга знают. За ужином все разговаривают обо всём через стол, а то и через три стола. Вильям представляет меня как капитана дальнего плавания, приехавшего повышать квалификацию в Солент. Кругом людской коктейль, балаган, калейдоскоп, голова идёт кругом.

— Послушайте, новый муж моей бывшей жены, мой лучший друг, был президентом Королевской яхтенной эскадры. Пишите телефон, да, вот здесь. Я вас обязательно познакомлю!

— Вы к нам надолго? Не переживайте, тут много русских. В Лондоне большая русская община. Лондон — он же проститутка. Здесь всё продается и покупается, и доколе у нас хорошо покупают, мы закрываем глаза на то, кто это делает. Русские, конечно, хороши, но мы им под стать. Все нечисты на руку. Нет, а что ещё скажешь, если у нас что ни русский иммигрант — то беглый олигарх под следствием?

— И вот мы прёмся через Бискай. А Бискай, доложу я вам, это один сплошной шторм и множество англичан на дне морском!

— Он приходил сюда, садился во главе стола, каждый вечер заказывал одно и то же и каждый раз в десять часов сообщал: «Прошу меня извинить, я тороплюсь к жене». А потом наверху была выставка — вы только подумайте, он такую обнажёнку пишет, мама дорогая!

— А я бы брала на работу женщин-шкиперов. Они меньше выпендриваются и рискуют.

— Знавал я одного такого шкипера. Хе-хе, она своего мужа, матроса, знаете ли, выставила вон из экипажа!

— У Тёрнера поразительная глубина моря, такие массы воды! Говорят, он привязывался к мачте в шторм и писал, писал!

— О, вы профессиональный шкипер? Знаете, я тоже хожу на яхтах. Но так, немного, лет сорок, по-любительски. У меня всего-то сертификат Day Skipper, выходные под парусом, неделька в Средиземке, гоняюсь тут да там — баловство, несерьёзно…
— И так мы победили Наполеона на море. Ох уж мы бивали французов, да-а-а!

— Ну тоже мне проблема: девушка с российским гражданством! Слушай меня. Выходишь замуж за гея — и его знакомства решают все твои проблемы!

— Вот у нас в клубе всегда были нормальные коты. Или Фред, или Орландо. А этот — Спаркл. Кто вообще так котов называет — Спаркл! Это безоразие! Нам надо написать председателю!
— Вы, наверное, очень смелая и безрассудная.
— Хе-хе! Знаешь, что такое настоящий яхтинг? Это когда ты приходишь в Испанию, швартуешься — а на причале тебя уже ждут поражённые испанцы и каждый с объятиями зовёт бесплатно отобедать у него в кабаке, потому что в такую погоду на яхтах ходят только бесстрашные англичане! И ты идёшь в этот кабак, а потом дальше, и дальше — и так пока на побережье не остается ни одного кабака, где ты ещё не бывал. А потом ты швартуешься в новом месте, где на причале тебя опять ждут поражённые испанцы! Так ты проходишь всё побережье, Испания заканчивается… по-во-ра-чи-ва-ешь… идёшь обратно… и причале тебя снова ждут поражённые испанцы!
— Это Шура — да, Shura, — из Маньчжурии, почтенный член клуба, знаменитый русский поэт. Знаете, ему в январе исполняется 91 — давайте сделаем пожертвование и организуем торжество?
— Хочешь получить удовольствие от «Не угаснет надежда» с Робертом Редфордом? Забудь, чему тебя учили в яхтенной школе. Ну, сама посуди: он умирает от жажды посреди океана. Начинается дождь. Ты думаешь — ну давай же, эй, собирай воду! А он заваливается на спину и раскидывает руки, слово в момент триумфа! Но кино потрясающее.
— Он знает, кто здесь хозяин. Только посмотри: ходит с таким видом, словно ему всё безразлично! Настоящий кот.
— Лето, вечер, концерт у нас в клубе… И тут — пожар! Музыканты хватают инструменты, художники — бутылки, и давай в сад! Приезжает пожарная бригада, из окон валит дым, а мы сидим в саду, трещим и вино попиваем!
* * *
Я поднимаюсь к себе, и в голове бьётся две мысли: в этой стране даже поэты «немного, лет сорок» ходят под парусом, и никакой московский нетворкинг и в подметки не годится английской клубной культуре.

3 комментариев

10
  • Alyona Yermilova

    У истории, конечно, есть продолжение. Чем я только думала, когда решила, что человек, с которым столько приключилось в России, всё без накладок спланирует в Лондоне?

    Вильям проспал мой самолёт (но успел вызвать к рейсу такси), вместо трёх ночей в Клубе забронировал две (и вечером я вернулась к выставленным за дверь сумкам), и стоила одна ночь не 40 фунтов, как он думал, а 68. Но мы отлично провели время!

    Сейчас Вильям перевёз меня к своей знакомой пожилой польке, по дороге рассказывая, что, в отличие от Клуба, тут очень хороший интернет. Интернета не оказалось вовсе, поскольку хозяйка не умеет им пользоваться, зато она настаивает, чтобы я принимала только ванну — никаких душей, поскольку стены старого особняка не любят влажность. Ну, я и рада стараться! :)

  • Guest

    С жадностью читаю Ваши посты, как ранее Ваши же статьи в Игромании!

    • http://www.alyonabay.com Алёна Ермилова

      Николай, большущее спасибо, мне очень приятно это читать!

      В «Игромании» меня скоро выйдет превью седьмых «Героев» (ничего не поделать, я неисправимый фанат!), а тут я с апреля надеюсь возродить морские заметки. Подписывайтесь на рассылку, как только я разберусь с завалом дел на суше и начну писать, Вы получите уведомление.

      Ещё раз спасибо, Вы прямо мне очень подняли настроение поутру :)